Возвращение на малую родину
Почему в 2010 году, после окончания клинической ординатуры, Вы вернулись в Октябрьск, на малую родину, и стали работать в Октябрьской Центральной городской больнице? У Вас не возникло желания остаться в Чебоксарах или, например, найти работу в Самаре?
Здесь переплелось сразу несколько причин. Я люблю Октябрьск, люблю Сызрань. Мне удобно и комфортно жить в родном городе. Мой девиз: где родилась, там и пригодилась! Кроме того, я была связана юридическими обязательствами с Октябрьской Центральной городской больницей.
Во время учёбы в вузе, на втором курсе, я подписала договор с лечебным учреждением, что после получения диплома трудоустроюсь именно туда. Для меня было важно быть верной данному слову.
Вместе с тем моя жизнь связана не только с Октябрьском и Сызранью. С 2012 года по 2017 год в связи с личными обстоятельствами я жила в Самаре, работала в крупной частной офтальмологической клинике. Мне есть с чем сравнивать!
В 2017 году вновь вернулась в Октябрьск. С открытым сердцем! В настоящее время совмещаю работу в Октябрьской Центральной городской больнице и Сызранском филиале Самарской областной клинической офтальмологической больницы им. Т.И. Ерошевского.
Давайте сначала поговорим об Октябрьске. Как Вас встретили в городской больнице? Имеется ли там офтальмологическое отделение?
Офтальмологического отделения в стационаре нет, и никогда не было. В поликлинике – две ставки врача-офтальмолога. Встретили меня хорошо. Но, откровенно говоря, в 2010 году оснащение офтальмологического кабинета было очень слабым. А если формулировать более чётко – просто катастрофичным. Имелся только непрямой офтальмоскоп с набором линз. Даже щелевой лампы в кабинете не было! Как работать в таких условиях? Это риторический вопрос.
Что Вы решили предпринять в этих условиях?
Я не ограничилась устными беседами с руководством больницы, а стала писать заявки на оборудование, служебные записки. Этот путь оказался правильным! Он дал определённые результаты. Через год щелевую лампу я получила, правда, старенькую. Поэтому проблема качественной щелевой лампы в Октябрьске до сих пор не решена.
Хотелось бы, чтобы во врачебном кабинете имелась современная щелевая лампа с набором прекорнеальных линз для осмотра глазного дна. Коллегам-офтальмологам не нужно объяснять, зачем нужна хорошая щелевая лампа в нашем рабочем кабинете… Недостаток оборудования нередко приводит к неприятным ситуациям.
Что Вы имеете в виду?
Работа врача, в принципе, связана с большим эмоциональным напряжением. Теперь давайте представим себя ситуацию, что к врачу обратился пациент с травмой органа зрения, с инородным телом в глазу. Здесь особенно важна быстрая и качественная диагностика, выверенное принятие решений по оказанию медицинской помощи, маршрутизации пациента.
Конечно, доктор, в любом случае, находится в напряжении, но из-за проблем с оборудованием – это не просто напряжение, а сильнейший стресс. Хочется помочь человеку наилучшим образом, и существует боязнь совершить ошибку.
Ещё один пример. Если у меня не хватает необходимого оборудования, я гораздо чаще, чем это необходимо, направляю пациентов в другие медицинские учреждения. В итоге, и врачи, и пациенты теряют время, которое могло быть использовано гораздо более рационально.
Если доктор не проводит полную диагностику на месте, у него могут возникнуть подозрения о наличии у пациента серьёзной патологии. В свою очередь, пациент, услышав об этих подозрений, начинает нервничать, переживать.
Мария Владимировна, Вы обрисовали целый клубок проблем, который возникает из-за недостатка необходимого офтальмологического оборудования… Не могли бы Вы пояснить, каких именно приборов сейчас не хватает в Вашем кабинете в Октябрьске?
Очень долго в кабинете не было авторефрактометра. В 2018 году он наконец-то появился. Но у нас до сих пор нет пневмотонометра. Измерение внутриглазного давления приходится производить по-старинке, по Маклакову, с помощью грузиков.
Это неудобно по целому ряду причин. Во-первых, у врача уходит гораздо больше времени, а его и так катастрофически не хватает! Во-вторых, многие пациенты испытывают психологический дискомфорт при измерении ВГД, т.к. метод предполагает соприкосновение грузиков и глаза. Это не всем нравится!
У нас в Октябрьске нет компьютерного периметра… Да что там говорить, даже глазных капель не хватает!
Каких именно капель?
Самых обычных капель, например, для анестезии, для расширения зрачка. Также хочу напомнить, что при расширении зрачка детям используются другие капли, чем у взрослых. Такая проза жизни!
Как же Вы справляетесь?
Вы понимаете, мы же не можем просить пациентов приносить с собой капли из дома, как это было в девяностые годы… Поэтому приходится использовать имеющиеся капли максимально экономно. Другого выхода я не вижу!
В Сызранском филиале больницы имени Т.И. Ерошевского таких проблем нет?
Там великолепное оборудование, по последнему слову техники! Оно вполне соответствует и лучшим частным клиникам, и федеральным медицинским центрам.
Сызрань и Октябрьск разделяют всего 25 километров. А такая разница!
В Сызрани у нас есть и оптический когерентный томограф, и необходимое ультразвуковое оборудование, и современный компьютерный периметр. Я не знаю, что ещё желать!
Конечно, не вполне корректно сравнивать профильную офтальмологическую клинику и обычный кабинет врача-офтальмолога в поликлинике. Но ведь именно для таких кабинетов имеется вся необходимая документация, вся необходимая нормативная база! Получается, что российское законодательство здесь выполняется не в полной мере! Перемены к лучшему есть, но, на мой взгляд, ситуация ещё далека от идеальной. И это касается не только Октябрьска, но и многих других городов и районов.
Мария Владимировна, как строится Ваша работа в Сызрани?
В Сызрани у нас нет проблем ни с техническим обеспечением, ни с расходными материалами… Но, к сожалению, с началом пандемии мы работаем только на амбулаторный приём. Наш стационар был закрыт. Все сотрудники ожидают его открытия. Но когда оно произойдёт, я сказать не могу.
Получается, что сейчас в Сызрани Вы не оперируете?
Именно так и происходит! У нас много пациентов ожидает операции. Часть из них оперируется в Самаре. Кто-то не хочет ждать и предпочитает воспользоваться услугами частных клиник. Много катарактальных пациентов, которым нужна помощь.
Для меня важно вернуться к хирургической деятельности. И надеюсь, что в ближайшем будущем это будет возможно в Сызрани. Перед возобновлением хирургической практики планирую пройти стажировку у опытных хирургов.
Не могли бы Вы рассказать о каких-либо запомнившихся случаях во время работе в Октябрьске?
Я хотела бы привести пример, который является рутинным. Такие ситуации в работе врача происходят постоянно… Ко мне обратилась пациентка 55 лет, с жалобами на пятно на правом глазу. Я внимательно провела осмотр и диагностировала свежий разрыв центральной зоны сетчатки.
Свежий разрыв бывает трудно обнаружить, особенно учитывая проблемы с техническим оснащением в Октябрьске, о которых мы говорили. Но в данном случае всё прошло удачно. И пациентка ко мне обратилась своевременно, не стала затягивать с визитом к врачу. И диагностика дала однозначный результат. Её быстро госпитализировали и успешно прооперировали.
После операции острота зрения на этом глазу составила шестьдесят процентов, что в данном случае является очень хорошим результатом. Почему я об этом рассказываю? На этом примере прекрасно видно, насколько важны все звенья цепочки в организации здравоохранения: и ответственное отношение самого пациента (никто не будет взрослого человека вести за ручку к врачу, если он этого сам не хочет!), и качественная диагностика, и своевременная госпитализация, и квалифицированная хирургическая помощь.
Конечно, я была рада, что этой пациентке удалось помочь. На мой взгляд, смысл работы врача именно в том, чтобы так всегда получалось!
Ещё один пример. Мама привела ко мне своего четырёхлетнего сына. Конечно, в таком возрасте ребёнок ещё во многих случаях не может сказать, что именно он видит, а что не видит… Надо полагаться на объективные диагностические данные. Я диагностировала двустороннюю врождённую катаракту.
Какая острота зрения была у ребёнка?
От десяти до двадцати процентов. Направили мальчика на операцию. Сейчас острота зрения составляет от пятидесяти до шестидесяти процентов. Будем надеяться, что с возрастом у ребёнка зрение будет только улучшаться!
Прекрасный, позитивный пример! Ради счастливых улыбок малышей, их мам, пап, бабушек и дедушек и хочется работать, совершенствоваться в профессии!
Такая операция даёт ребёнку шанс на нормальное, гармоничное развитие. А ведь есть немало примеров, когда слабовидение у детей приводит к задержке психического развития (ЗПР). Хорошее зрение важно в любом возрасте, но когда ребёнок познаёт мир, учится коммуникации, взаимодействию с ровесниками и взрослыми людьми – профильная офтальмологическая помощь имеет особое значение.
Ещё один пример. Семнадцатилетняя девушка пришла на прием со своей мамой. Зрение у неё стопроцентное, но появились жалобы на боли в глазах. Я диагностировала острый иридоциклит (воспаление радужки). Моё предположение состояло в том, что причиной острого иридоциклита стал ювенильный ревматоидный артрит. Это предположение было подтверждено коллегами-ревматологами.
Девушка была госпитализирована и в условиях стационара получила эффективное комплексное лечение: офтальмологическое и ревматологическое. Она выздоровела.
Мария Владимировна, журналисты любят спрашивать своих собеседников о жизненных планах. Позвольте мне тоже завершить нашу беседу этим вопросом.
Я хотела бы продолжать работу и в Октябрьске, и в Сызрани, совмещать хирургическую практику и амбулаторный приём. Хочу и дальше быть полезной землякам. Надеюсь, что так и будет!
Беседу вёл Илья Бруштейн
Фотографии из личного архива М.В. Зориной
Страницы: 1 2