Незрячий петербуржец Владислав Паняев способен общаться с миром с помощью двух слуховых аппаратов. С сентября 2017 года он является актёром инклюзивного театра «Не зря», где люди с тяжёлыми формами инвалидности выступают на сцене вместе с профессиональными актёрами.
Владислав Игоревич, Вы являетесь актёром театра «Не зря» с момента его создания. Какие цели ставит перед собой театр?
Программа театра, его послание миру заключено в ёмких, многозначных словах «Не зря». У нас действительно собраны люди, лишенные зрения.
Но, как известно, в русском языке выражение «Не зря» имеет ещё одно значение. «Не зря» — это значит, что всё в нашей жизни происходит не напрасно и не случайно. Любые жизненные обстоятельства, любой опыт, в том числе опыт ограничений, болезней, инвалидности и т.д. формирует характер, внутренний мир.
Актеры театра Не зря
Слепота или слепоглухота – тоже часть собственного «Я», которая может быть интересна другим людям. Новый театр был создан после того, как группа театральных деятелей, в том числе наш будущий художественный руководителей и главный режиссёр Борис Павлович, режиссёр и педагог по актёрскому мастерству Дмитрий Крестьянкин, посетили Санкт-Петербургский Центр медико-социальной реабилитации для инвалидов по зрению.
Я тоже проходил там курс реабилитации. В Центре незрячие и слабовидящие люди могут получить консультацию психолога, усовершенствовать навыки передвижения с белой тростью, научиться самостоятельно готовить еду, пользоваться компьютером и электронными гаджетами без визуального контроля и т.д.
Почему Вы решили принять участие в новом проекте?
Меня с детства восхищал театр. В школе-интернате для незрячих и слабовидящих детей участвовал в работе театральной студии. Удалось сыграть Троекурова в пьесе «Дубровский», Мельника – в пушкинской «Русалке», Осла – в «Бременских музыкантах».
В театре «Не зря» привлекло то, что незрячие люди играют на сцене вместе с профессиональными актёрами. В настоящее время в нашей работе, в основном, принимают участие актёры Большого драматического театра им. Г.А.Товстоногова (БДТ) – одного из ведущих театров страны. Кстати, репетиции тоже проходят в БДТ.
С нами занимаются профессиональные режиссёры, хореографы, педагоги сценической речи, мимики и пантомимики и т.д. Подготовка новых спектаклей – это важная, но только небольшая часть деятельности инклюзивного театра. Самое главное – каждодневная учебно-реабилитационная работа, распространение нашего опыта, взаимодействие с людьми с инвалидностью и теми, кто им помогает.
Театр «Не зря» способствовал созданию аналогичных проектов. Например, с 2020 года в Москве, Санкт-Петербурге, Новосибирске и Казани действуют театральные мастерские «Инклюзион», созданные специально для интеграции в мир театра слепоглухих людей.
Оказывается, что в театральный мир можно интегрировать людей с тяжелейшими нарушениями зрения и слуха. И даже тех, у кого полностью отсутствует и слух, и зрение. Театр может быть эффективным средством реабилитации!
Как театральный проект изменил Вашу жизнь?
Думаю, история инклюзивного театра – это история преодоления. Вообще, реабилитация – это преодоление, это способность и желание работать над собой, достигать поставленных целей. А инклюзивный театр делает этот процесс более осознанным и результативным для всех участников. Мы чувствуем поддержку друг друга, вне зависимости от наличия или отсутствия инвалидности.
За годы театральной жизни я стал более раскрепощённым, внутренне свободным. Я гораздо чаще ощущаю внутреннюю гармонию в повседневной жизни. Изменилась речь. Всё-таки занятия сценической речью очень полезны! Стало легче общаться с людьми, прислушиваться к ним, учитывать их интересы, но при этом формулировать собственную позицию.
В театре я встретил много людей, которыми хочется восхищаться, у которых хочется учиться!
Владислав Игоревич, во всех спектаклях Вы играете исключительно незрячих и слепоглухих людей. В этом нет какого-то ограничения? Разве инклюзивный театр не предполагает стирание всех границ?
«Не зря» — иммерсивный театр, где огромное значение имеет личный жизненный опыт всех актёров, где зрители максимально глубоко погружаются в «ткань» спектакля, фактически становятся участниками сценического действа.
Это совсем не значит, что незрячие актёры играют самих себя! Наши роли – сочетание реальности и фантазии. Театр показывает зрителям образ жизни, способ познания мира незрячего человека. Его радости и горести. Для меня инклюзия не означает попытку стереть все границы. Я – незрячий в жизни и на сцене. Это нормально и естественно. Мы уважаем и ценим друг друга, в том числе и потому, что мы такие разные!
До недавнего времени в труппе театра присутствовали только незрячие, слепоглухие, а также актёры без физических ограничений. Но недавно с нами стала работать девушка на инвалидной коляске. И это пошло театру на пользу! Теперь в наших спектаклях присутствуют не только «обычные» танцы, но и танцы на колясках – замечательный творческий жанр!
Недавно во время репетиции возникла ситуация, заставившая меня о многом задуматься… Неожиданно раздался какой-то грохот. Резкий, неприятный звук… И сразу почувствовалась тревога вокруг. Кругом слышались возгласы: «Что случилось? Что произошло?»
Оказалось, что во время танца коляска перевернулась – танцовщица оказалась на полу, под собственной коляской. Коллеги хотели срочно искать врача, вызывать «Скорую помощь»… Но девушка, с которой произошла эта неприятность, сразу стала нас успокаивать. Мол, ничего страшного не случилось… По её словам, она совсем не пострадала. Актриса попросила присутствующих помочь ей снова сесть в коляску, и была полна решимости продолжить танец.
Владислав Панаев на сцене
Она действительно не пострадала при падении?
Допускаю, что на самом деле падение было болезненным. Но мужественность, готовность к преодолению, к работе над собой, к «движению вверх» характерна для всех наших актёров и других сотрудников театра. Вне зависимости от наличия или отсутствия инвалидности. А танцы на колясках – это ещё одно украшение спектаклей!
Страницы: 1 2
