Интервью с заведующей офтальмологическим отделением Новосибирской областной клинической больницы, заведующей кафедрой офтальмологии Новосибирского государственного медицинского университета, главным специалистом офтальмологом Минздрава России в Сибирском федеральном округе, главным внештатным специалистом офтальмологом Минздрава Новосибирской области, доктором медицинских наук, профессором Анжеллой Жановной Фурсовой.
В нашей беседе Анжелла Жановна рассказала о выборе, который стал судьбой, о цене лидерства, и верности профессии.
Анжелла Жановна, в 1991 году Вы окончили Новосибирский государственный медицинский университет. Годы учебы пришлись на непростое время: с одной стороны – перестройка, ускорение, демократизация, гласность; с другой — спад в экономике, растущий дефицит всего, карточная система, рост преступности и т.д. Профессия врача не в почете. Как Вы и Ваши однокашники переживали происходящие в стране события? Вы не жалели, что пошли в медицину?
Действительно, время было непростое: многие мои сокурсники ушли из медицины, некоторые стали успешными бизнесменами, руководителями корпораций, лишь незначительная часть вернулась в профессию. Для меня альтернативы не было по той простой причине, что я стараюсь не метаться, все доводить до конца. Просто я такой человек, для меня есть слово «надо». Если надо, разобьюсь, но сделаю. Наверное, меня такой воспитали. Более того, я прониклась и полностью погрузилась в профессию, хотя и ие собиралась заниматься офтальмологией: мне нравилось акушерство и гинекология. Многие мои коллеги прошли через этап любви к этой яркой специальности, буквально зажигались ею. Я ходила в кружок по акушерству и гинекологии, занималась ДВС-синдромом (синдром диссеминированного сосудистого свертывания крови). В Алтайском крае была создана известная на всю страну школа профессора Зиновия Соломоновича Баркагана. Мы подробно и глубоко изучали акушерскую патологию, причины кровотечения, и мне это очень нравилось! Я «до последнего» собиралась идти в акушерство и гинекологию. Однако после 4-го курса попала на практику в офтальмологическое отделение. Это получилось случайно: меня туда затянула подруга. То, что я увидела в операционный микроскоп, стало для меня настоящим открытием, и тот «космос», который мне открылся, не оставляет равнодушной на протяжении всей профессиональной жизни. Вскоре меня попросили подежурить в отделении медицинской сестрой. Чем больше времени я проводила в отделении, тем яснее становилось понимание, что мне очень нравится офтальмология. Конечно, мои руководители акушерско-гинекологического направления сильно на меня обиделись: наверное, видели во мне определенную перспективу. Надо честно признать, что при всем восхищении акушерством, мне совсем не нравилась гинекология. Кроме того, бесконечные ночные дежурства, жизнь на работе в ночной сорочке и колпаке меня смущали.
Итак, выбор был сделан в пользу офтальмологии. Попасть в специальность было непросто. Я окончила институт в 1991 году, к тому моменту Новосибирский филиал МНТК «Микрохирургия глаза» уже два года как работал, штаты были полностью укомплектованы. Не знаю, как обстояли дела с подбором кадров в других филиалах, в Новосибирске не последнюю роль играл ранг родителей молодых сотрудников. В клинику в первую очередь брали на работу детей «владельцев заводов, газет, пароходов» …
Надо же! Никогда о таком не слышал.
Да, такое было! Так что попасть в МНТК было крайне проблематично. Я окончила институт с красным дипломом, еще не была замужем. Времена, Вы правы, были сложными: «новые русские», «малиновые пиджаки» — какое-то зазеркалье...
Операционный день
… На распределение я шла одной из первых. Выбор моей профессии декану и преподавателям, которые меня хорошо знали, показался странным. Мне говорили, что я ничего не добьюсь, потому что в стационар попасть нереально и в лучшем случае мне предстоит всю жизнь показывать «Ш Б» и выписывать очки в районной поликлинике. Более того, у меня были неплохие возможности пойти в кардиологию, в терапию. (Кстати, я поступила в аспирантуру по кардиологии, но не пошла). Я понимала, что мой выбор связан с определенными рисками. Декан факультета говорил мне открытым текстом: «Зачем ты идешь в офтальмологию? На что рассчитываешь? Все места уже заняты…» И прибавил, что «пятый пункт» моей анкеты («национальность») – это красный свет. Действительно, в те годы профессия «офтальмолог» очень котировалась среди «лиц еврейской национальности», которые друг друга «поднимали» и поддерживали. А я была «девочкой из ниоткуда», без весомых родственников, без связей. У меня была прекрасная семья, мне дали хорошее воспитание. Папа – военный, мама – учитель. Я окончила обычную среднюю школу (в моем случае речь не шла о каком-то специализированном классе) и поступила в медицинский институт.
Медицина была Вашим осознанным выбором?
В старших классах школы свое будущее я видела в журналистике. Писала стихи, меня даже печатали в журналах «Пионер» и «Костер».
Публикации в журналах «Пионер» и «Костер» — это было серьезно. Они могли послужить неплохим трамплином в журналистское будущее.
Публиковали! Конечно, сейчас понимаю, что это были наивные, глупые стишки, но их печатали. В Новосибирске не было факультета журналистики. Поступать на журналистику в Иркутске было несерьезно, я готова была ехать в Москву, но меня не отпустила мама. Так что я выбирала из того, что было: в педагогический не хотела, торговый и технический – не мое, университет всерьез не рассматривался. Я выбрала медицинский, при этом не скажу, что бредила стать врачом, этого не было. Но ни разу не пожалела о выборе профессии и специальности. Я не знаю людей, которые бы состоялись в офтальмологии и затем ушли из профессии. Таких людей просто нет. Офтальмологию бросить нельзя…
… Меня распределили в один из районов Новосибирской области, в Искитимскую районную больницу, но интернатуру нужно было проходить в областной клинической больнице. По оснащению, уровню подготовки врачей, технологиям областная больница практически не уступала городской клинике больнице, где я в студенческие годы работала медсестрой. Единственное «но»: в областной не было кафедры, что по оценке сотрудников делало ее престижнее и статуснее. Но в дальнейшем жизнь все расставила по своим местам. Я безмерно благодарна судьбе, что попала в коллектив настоящих профессионалов, где царила дружественная, почти домашняя атмосфера. Врачебную ставку для меня собирали буквально по крохам. Здесь меня приняли, полюбили, всему научили и дали возможность развиваться в профессии. Заведующая отделением Альбина Николаевна Попова оказывала мне всяческое содействие в моем становлении. Так начался мой путь офтальмолога. В моей трудовой книжке – одна единственная запись: «Офтальмологическое отделение Государственной Новосибирской областной клинической больницы», чем очень горжусь.
Что представляло собой офтальмологическое отделение?
Коллектив отделения в профессиональном отношении был сильным, но по уровню оснащенности, применяемым методикам лечения пациентов мы не могли сравниться с МНТК. Не открою большого секрета, если скажу, что в регионах, где заработали филиалы, участь офтальмологических отделений областных, городских клиник была предрешена. Надо отдать должное детищу Святослава Николаевича Федорова: МНТК «Микрохирургия глаза» полностью изменили систему оказания помощи пациентам с заболеваниями органа зрения, подняли ее на небывало высокий уровень, однако глазным больницам и отделениям была отведена второстепенная роль. Самых сложных пациентов, например, из Кемерова, Томска и других городов Сибирского федерального округа продолжают отправлять в Новосибирский филиал. В нашем городе именно по этой причине в течение многих лет целенаправленно обескровливалось офтальмологическое отделение городской клинической больницы, сильнейшее в годы моего студенчества, база кафедры офтальмологии Новосибирского меда. Мы до сих пор не можем ее восстановить. Это при том, что офтальмологическое отделение областной больницы сейчас – это мощнейшая структура, на равных конкурирующая с Новосибирским филиалом МНТК.
