В операционной со С.Н. Федоровым. 1994 год.
Нет ли вероятности того, что, осваивая новое направление, доктор может постепенно терять квалификацию в прежних знаниях и умениях. Или это – не Ваш случай?
Сейчас, наверное, я определяю для себя приоритеты. Умею делать факоэмульсификацию, но зачем? Чтобы оставаться в профессиональном тонусе по хирургии катаракты — необходимо ежедневно проводить по 10-20 операций. Тогда вмешательство будет филигранно, блестяще. Катарактами я сейчас не занимаюсь. Знаю многих докторов, которые славятся своими хирургическими навыками. Мне уже более интересны эксклюзивные случаи: сложные микрохирургические реконструкции, эстетика лица и век, восстановление после травм или удаления опухолей, этапная хирургическая реабилитация и т.д.
Только что мне пришла в голову фраза, сказанная в адрес главной героини фильма «Влюблен по собственному желанию»: «Вы не ширпотреб, вы ‒ индпошив».
(Смеется!) Конечно, сейчас вся хирургия переходит на индивидуальный подход, тем более пластические операции.
Я имею в виду, что таких как Вы хирургов, сочетающих в себе настолько разноплановые умения, мало.
Может быть, даже и почти нет. Мне посчастливилось получить хорошие базовые знания и навыки будучи студентом, а затем постигать профессию, и в этом мне помогали выдающиеся, признанные учителя. Представьте, вся профессура головной организации МНТК «Микрохирургия глаза». То есть я застал «золотой период» развития МНТК. Потом – ведущие профессора ЦНИИС и ЧЛХ, у меня была возможность обратиться к любому из них с любым вопросом. Помимо этого, мне довелось улучшить свои навыки и знания на зарубежных стажировках в передовых клиниках.
Об этом можно поподробнее?
В 2009 году я прошел стажировку в клинике пластической хирургии Стэнфордского университета, чуть позже появилась возможность пройти стажировку в нью-йоркских клиниках Elmhurst Clinic, Beth Israel Medical Center. Стажировка в этих клиниках предоставила уникальную возможность получить навыки проведения реконструктивно-пластических и эстетических операции на лице, теле и конечностях, увидеть, как проводятся большие пересадки в рамках пластических и реконструктивных вмешательств, в том числе, получить ценный практический опыт, наблюдая за работой ведущих хирургов над сложными клиническими случаями, коррекцией сложных врожденных дефектов или исправлением неудачных эстетических вмешательств, и многое другое. Всего не перечислишь! Мне все было интересно, и я все это изучил.
В отношении к офтальмологам из России со стороны американских коллег не проглядывало превосходство? Мы не были для них папуасами?
Впервые я попал в Америку, в Сан-Франциско, в 1994 году на международный конгресс. На конгрессах, где собираются профессионалы из разных уголков мира, появляется возможность напрямую узнать о лучших практиках, задать вопросы экспертам, познакомиться с известным людьми. Например, на этом конгрессе мне довелось познакомиться с известным японским профессором Мамозо. Мне удалось его найти среди нескольких тысяч офтальмологов, и, можно сказать, с этого началась моя международная деятельность. Однако, я не ощущал, что американские и западноевропейские коллеги смотрели на нас свысока. Такого не было. Сказать, что в середине 1990-х годов мы были впереди планеты всей, было бы некоторым преувеличением. Но мы были точно не хуже, а в ряде позиций ‒ лучше. Не забывайте, что МНТК расшифровывается как «межотраслевой научно-технический комплекс». В МНТК было два завода, виварий, шикарная лабораторная база, широко применялась электронная микроскопия, гистология, были макетчики, производственники. Можно было что-то придумать и затем запустить в серию: алмазные инструменты с микрометрической подачей, фианитовые расслаиватели, искусственные хрусталики из различных полимеров. Все это производилось в ЭТП под руководством Евгения Ивановича Дегтева и НЭП, которым руководил Сергей Николаевич Багров. Было здорово! Приезжая в разные страны, хотелось увидеть и понять, как там? Например, в Англии в 1992 году катаракту оперировали под общим наркозом и, конечно, не могли делать много операций, а мы в то же самое время на конвейере проводили десятки операций в день. Это был совсем другой уровень. Так что совсем мы не «папуасы».
Я знаю, что в 90-е годы в МНТК приезжали учиться офтальмологи из США, Западной Европы.
Именно так! Из Америки, Западной Европы, Латинской Америки, из Африки. А сколько было иностранных пациентов! Была плавучая клиника, институт организовывал офтальмологические десанты, по России колесили два автобуса – диагностический и операционный. Я успел захватить лучшие годы МНТК…
… С грустью вспоминаю события июня 2000 года. 2 июня мне позвонил В.П. Кордаш (Кордаш Виталий Петрович – помощник генерального директора МНТК «Микрохирургия глаза» по международным связям – прим. ред.) и сообщил о случившейся трагедии. Можете представить, мой диплом о присвоении ученой степени доктора наук ВАК выписан 2 июня 2000 года. Все символично.
С каким чувством Вы вспоминаете Святослава Николаевича?
С ним было… просто классно! Для меня он, прежде всего, потрясающая личность, ученый, человек, который мог решать одновременно целый комплекс вопросов, то есть, он мог слушать доклад, говорить по телефону, кому-то что-то диктовать и при этом что-то писать. Помню его теплое, очень теплое ко мне отношение. Он любил людей, которые много работают и не предают.
Он не предлагал Вам стать его референтом?
Нет, референтом не предлагал. У меня была своя работа – оперблок, 40 человек сотрудников, большинство – женщин, а это куда сложнее, чем мужской коллектив.
На сегодняшний день Вы довольны тем, чего достигли, как к этому шли?
Конечно, хочется всегда большего. Чувствую, что могу еще что-то сделать. Безусловно, у меня есть основания гордиться своими учениками. Их 20 человек, защищенных, я никого не бросил, всем помог. Двадцатый мой ученик защитился месяц назад уже по новой специальности, по онкологии. Сейчас готовлю второго онколога. У меня есть диссертанты не только по офтальмологии, но и по пластической хирургии, в паре диссертаций я выступал в качестве хирурга. Вот такой разноплановый спектр защищенных учеников.
Вы думаете расширять круг научных интересов или пока ограничитесь тем, что есть на сегодня?
Зоны интересов есть. В настоящее время я возглавляю отдел онкопластической хирургии в МНИОИ им. П.А. Герцена. Это не только лицо, орбита или глаз. Это весь спектр онкопластических вмешательств. У меня есть патенты на операции на тканях молочных желез. Рак же не отступает, количество выявляемых случаев рака молочной железы увеличивается. Соответственно, это не только хирургическое лечение, не только гормоны, и лучи, но и ликвидационные моменты – мастэктомия, постмастэктомические синдромы, восстановление молочной железы после операции, то есть целая проблема, которая до сих пор полностью не решена. Надеюсь, что и в этом направлении удастся что-то сделать. Я являюсь соавтором атласа «Компьютерная томография наружного носа», который как раз демонстрирует мультидисциплинарный подход в лучевой диагностике, оториноларингологии, челюстно-лицевой и пластической хирургии.
