— Кардиохирургию Вы не рассматривали? В этом случае Вы бы видели что лечите, к чему приложить усилия.
— Нет, большая хирургия, нейрохирургия — не мое. Я не смогла бы выстоять 5 часов за операционным столом, скорее это — мужская работа. Еще во время учебы в институте, на практике в роддоме я чуть не упала в оброк во время предродового гинекологического осмотра женщины, поняла, что акушерство-гинекология — тоже не для меня. Но когда попала в офтальмологическую операционную к Бирич, поняла: «Это то, чем я хочу заниматься всю жизнь!» С детства шить, вязать, вышивать у меня получалась просто идеально. И здесь — маленькие, изящные инструменты, ювелирная работа!
…Хорошо помню лекции Татьяны Васильевны. Она часто приходила в институт в строгом костюме с орденскими планками. Роста она была совсем невысокого, и за кафедрой ее почти не было видно. Однажды, обращаясь к нам, она произнесла такую фразу: «Думала ли я, маленькая девчонка Таня Бирич, что придет время, и я стану профессором, буду читать лекции студентам…» Она была очень требовательной, но при этом простой, к ней можно было спокойно, не боясь, подойти, о чем-то спросить.
…Уже здесь, в Москве, после того как мы открыли клинику и меня назначили на должность профессора, однажды в порыве откровенности говорю мужу: «Думала ли я, деревенская девчонка Лена Чепикова, что стану доктором наук, профессором на кафедре в Москве, что мы откроем свою клинику»…
С коллегами-офтальмохирургами: И.В. Шкуренко,
В.А. Борзых, С.С. Козырем
— Не могли бы Вы вспомнить курьезные случаи из Вашей практики врача районной больницы или скорой помощи?
— После окончания института я работала врачом скорой помощи в поликлинике небольшого поселка Фаниполь, недалеко от города Дзержинска, под Минском. Поехали мы на вызов к молодому парню, которому в пьяной драке сильно разбили бровь. Привозим его в поликлинику, он орет, сопротивляется. Кровь льется ручьем, везти его куда-то в больницу в таком состоянии было нельзя. Я веду парня в перевязочную и, заговаривая зубы, быстро зашиваю ему бровь. Приезжает заведующий поликлиникой, хирург по специальности, увидел зашитую бровь и в недоумении спрашивает, кто это сделал.
Я встаю, коленки трясутся, думаю, сейчас он меня отругает по полной программе. Извинилась и говорю, что было сильное кровотечение, и я приняла самостоятельное решение бровь зашить. «Я — офтальмолог, у меня хирургическая ставка», — быстро добавляю я в свое оправдание. «Ничего себе, а я думал, офтальмологи вообще ничего не умеют, кроме как очки подобрать, а вы так хорошо все сделали», — ответил главврач. Я была вне себя от счастья!
Работая в скорой помощи, я поначалу боялась вызовов к детям. Буквально не спала ночами. Но сходив несколько раз на прием к педиатру, поняла, как следует вести себя с детишками, как оказывать им помощь, и успокоилась.
В интернатуре мы стали делать первые шаги в хирургии: ассистировали при проведении интракапсулярной экстракции катаракты — за «держалку» поднимали роговицу, хирург крио-экстрактором вынимал хрусталик, и быстро укладывали роговицу на место; мне также приходилось ассистировать на дакриоцисториностомии. Уже через полгода интернатуры нам доверяли делать халязионы, птеригиумы, папилломы на веках, мы смотрели пациентов — взрослых и детей — и чувствовали себя уже настоящими звездами офтальмологии. Но руководители не давали расслабиться ни на минуту. Как-то однажды я приготовилась ассистировать заведующей отделением областной больницы, Валентине Васильевне (фамилию, к стыду своему, не вспомню), «намылась», стою у стенки вся в зеленке (так раньше обрабатывали руки перед операцией)…
Надо сказать, дама она была строжайших нравов: на отслойке сетчатки я держу крючки, а она вдруг скороговоркой спрашивает: «Где прикрепляется наружная прямая мышца?» Не ответил — до свидания, выучишь — придешь… так вот, стою у стенки — Валентина Васильевна заходит в операционную злая-презлая и давай меня разносить: «Как вы могли, доктор? Почему вы не описали перкуссию у пациента, который сегодня идет на хирургию? Какой же вы после этого доктор! А вдруг у него хроническая пневмония или бронхит? Да из вас ничего не получится!» Рядом стоял доцент кафедры и тихим голосом произнес: «Валентина Васильевна, может быть, она просто не успела записать? Она — хороший доктор». — «Хороший? Вон из операционной!» Этот эпизод я запомнила на всю жизнь. После этого все перкуссии, аускультации мной досконально описывались.
— Где Вы проводили первые самостоятельные операции?
— Я очень хотела оперировать, работая в поликлинике, и благодаря папе меня зачислили в штат Железнодорожной больницы Минска. Однако долгое время в операционную попасть не получалось. Помог случай: заболела вторая операционная сестра, заменить ее было некем, и я предложила заведующему отделением, Константину Гарриевичу Сапежинскому, временно исполнять ее обязанности. Вариантов для продолжения полноценной хирургической активности в отделении не было, и он согласился. За полгода работы операционной сестрой я освоила навыки обработки и стерилизации инструментов, ассистировала на операциях, заполняла все журналы и карты. И вот пришло счастье!!!
Константин Гарриевич начал поэтапно учить меня оперировать, и, надо сказать, у него это прекрасно получилось. Он закончил ординатуру в МНТК под руководством С.Н. Федорова, владел всеми техниками современной микрохирургии глаза и стал моим первым учителем. Пока я не научилась идеально делать разрез роговицы, он не позволял переходить на следующий этап, затем — вскрытие капсулы, наложение швов и т.д. Все этапы операции, в конце концов, были доведены практически до совершенства, осложнений не было, пациенты не пострадали, а я не получила психологической травмы от неудачи. Хотя надо заметить, что руки у меня с рождения были хороши — это от мамы и бабушки: умела шить, вышивать, вязать, рисовать, красиво писала, чертила, окончила музыкальную школу по классу фортепиано — все пригодилось в хирургии.
Следующим этапом было обучение лазерным методам лечения глаукомы и заболеваний сетчатки и организация в Железнодорожной больнице г. Минска кабинета флюоресцентной ангиографии и лазерных вмешательств.
Потом пришла эра эксимерлазерной хирургии — это 1998 год, когда во время клинических испытаний самостоятельно выполнила первую эк-симерлазерную коррекцию методом ФРК. В Центре лазерной коррекции зрения «Оптимед», куда меня пригласили сразу после удачно проведенной операции, одна из первых освоила методику ЛАСИК во всех ее модификациях. В 2001году начала самостоятельно выполнять факоэмульсификацию. Вот так, с легкой руки замечательного доктора Сапежинского началась и продолжается моя хирургическая карьера. Теперь уже обучаю своих сотрудников — «step by step» и терпение.
В 2004 году защитила кандидатскую диссертацию и по приглашению Игоря Борисовича Медведева приехала в Москву работать в его медицинском центре…
— Часто приезжаете в Белоруссию?
— Стараюсь каждые два месяца: там остались родители, по которым я очень скучаю, друзья, конечно.
— Каковы основные направления Вашей научной работы? Планы на ближайшее время?
— Продолжаю заниматься темой коррекции пресбиопии с учетом современных тенденций хирургии. Тема сейчас очень актуальная и востребована клинически. Есть интересные результаты по расчетам силы ИОЛ, эксимерлазерной коррекции зрения. На самом деле, задумок очень много, но это чаще всего клинические наблюдения, результаты нашей работы, опыт. Если трезво оценивать свои способности и возможности, то я не отношусь к гениальным исследователям и научным деятелям, которые открывают и изобретают что-то новое. Я всегда двигалась вперед благодаря упорному труду. Наверное, я больше внимания уделяю тому, чтобы передать свой опыт коллегам.
Что касается работы клиники, хотелось бы поднять уровень комфорта пребывания пациентов, а по медицинской части — внедрить витреоретинальное направление. В наши планы не входит создать второй институт Федорова, мы — обычная частная клиника, но с высоким уровнем оказания офтальмологической помощи. Хотим, чтобы наши пациенты чувствовали себя в надежных руках.
Сотрудники клиники
— Переключая программы, Вы попадаете на какой-то фильм и обязательно досматриваете его до конца. Какие это фильмы?
— Обязательно досмотрю «По семейным обстоятельствам». Недавно попала на «Форрест Гамп» — гениальный фильм, гениальный Том Хэнкс.
— Ваша любимая книга?
— Очень люблю перечитывать еще и еще раз «Мастер и Маргарита». Как ни удивительно, для меня это книга на все времена и периоды жизни. В 30 лет (первый раз удалось дочитать и понять), в 40 и 50 лет я нахожу в тексте и контексте ответы на интересующие меня вопросы и понимание жизненной ситуации.
— Если приходится трудно, какая мысль помогает справиться с ситуацией?
— «Все проходит…» И, конечно, семья: муж, дочь, мама, папа, сестра — всегда поймут, помогут советом. К счастью, такие ситуации возникают нечасто…
— Спасибо Вам большое за беседу!
— Вам спасибо за интересные вопросы.
Интервью подготовил Сергей Тумар
Фото из архива Е.И. Беликовой
ПОЛЕ ЗРЕНИЯ №5/2018
